Вступление
1 сентября 2004 г. вооруженные боевики в масках заперли 1200 детей, их родственников и учителей в школе №1 в североосетинском городке Беслане. В телерепортажах мелькали искаженные ужасом лица родителей. 3.го сентября на экранах показались дети, выпрыгивающие из окон. Террористы с крыши прицельно расстреливали их в спины. Количество жертв в сообщениях росло, казалось, час от часу удваиваясь. Известно, что погибло не менее 339 человек, включая 172 детей, более 700 ранено.
Тема смерти, в ее многообразных формах и обличиях, неотделима от российской истории. Моя специальность — историческая психология, т.е. применение психологических методов исследования для объяснения мотивов антисоциальных и насильственных действий отдельных личностей и целых коллективов. Я занималась изучением политического террора, как одной из разновидностей агрессивного поведения, в течение двадцати с лишним лет, когда по электронной почте ко мне пришло письмо из Москвы от подруги и коллеги-осетинки:
Я из-за этого кошмара в Беслане проплакала две недели подряд.
Мой брат Алан сказал, что у его приятеля жена и двое сыновей, 8 и 11 лет оказались там, в числе заложников. Жена оставила на попечение соседки 3.месячную дочку (на 1 час, до следующего кормления) и пошла с мальчиками в школу!
Когда все закончилось, Алан сообщил, что оба мальчика целы.
Но на следующий день, вернувшись домой, Тамик обнаружил только старшего сына, а когда стал расспрашивать, понял, что мальчик неадекватен. Несчастный отец прошел по всем моргам. Ноль результатов. Видимо, старший мальчик не понимал, что его брат, наверное, сгорел во время пожара.
Продолжение